Draaisma, D.,

Waarom het leven sneller gaat als je ouder wordt

Historische Uitgeverij, 288 c., 2009

ISBN 9789065544704

«Почему с возрастом жизнь проходит быстрее?». Это для меня вопрос вопросов, и книгу с таким названием решительно невозможно оставить в магазине. Почему раньше была весна, лето, осень, зима, бесконечные каникулы, вечность до дня рождения? Вот это самое: В детстве такие длинные дни были: пришла из школы, пока греется обед, успела сделать уроки. Потом длинный-длинный день, пока родители с работы не пришли. Родители пришли – длинный-длинный вечер. А теперь: новый год – новый год – новый год.

Есть и другие вопросы без ответа. Почему мы почти ничего не запоминаем в первые три-четыре года жизни? Почему запахи вызывают такие яркие воспоминания? Почему в воспоминаниях время всегда движется линейно? Бывает ли идеальная память? Как научиться перемножать в уме семизначные числа?

Все эти мысли возникают у меня в голове не просто так: я стою в книжном магазине и вожу пальцем по оглавлению. Не дочитав и до середины – там таких вопросов еще десятка полтора – понимаю, надо брать. Пусть не все поймешь, но так хочется блеснуть в светском разговоре: знаете, кстати, почему мы легко забываем приятное, а унижения, оскорбления, обиды помним так, как будто все было только вчера?

«Почему с возрастом жизнь проходит быстрее?» - книга не про время, а про память. И даже не про память вообще, не про таблицу умножения и не про способность через много лет узнать на фотографии случайного попутчика. Эта книга про автобиографическую память, ту самую, которая фиксирует не просто прошлое, а личное прошлое, события, эмоции, интерпретации. Про автобиографическую память как совокупность историй о себе, как связный нарратив, который легко спутать с самой личностью. Скорее сборник статей, чем цельная книга, «Почему с возрастом жизнь проходит быстрее?» явно задумана как серия научно обоснованных ответов на вполне конкретные вопросы. Как возникает эффект дежавю?

Это благородное стремление иногда оборачивается против автора – не самозваного философа-шарлатана, а серьезного профессора истории психологии. Подробно изложив версии, впоследствии опровергнутые другими учеными, пройдя всеми тупиковыми путями, перечислив несостоятельные аргументы, рано или поздно приходится признаваться: точного ответа нет. Или есть – но нет доказательств. Правда ли, что перед смертью вся жизнь проносится перед глазами? Есть гипотезы – а ты попробуй провести эксперимент.

Как бы то ни было, читать «Почему с возрастом жизнь проходит быстрее?» очень интересно. И дело не только в содержании, Дауве Драайсма пишет хорошо: точно, образно, очень к месту обращаясь к литературе и другим видам искусства: живописи, фотографии, музыке. (мое любимое: «Рассуждая о памяти и запахах, нельзя не заглянуть на чашку чая к Марселю Прусту»). В аннотации говорится, что книга переведена более чем на двадцать языков. Понятно, что голландские ученые нам не указ, но все-таки. Почему с возрастом жизнь проходит быстрее?

Bonus track: Небольшой отрывок (перевод мой, извините) «О чем я жалею. Таких фотографий, как эта – миллионы. Жанр: дедушка с внуком. В данном случае: мой дедушка, Дауве Драайсма, полицейский в городе Леуварден. На момент съемки – летом 1955 года – мне было почти два года, а дедушке под шестьдесят; для полицейского уже пенсионный возраст. В те времена даже в отпуске было принято одеваться лучшим образом: костюм с галстуком, на лацкане королевский знак отличия («хабарик»). Не сомневаюсь, что на таких велосипедных прогулках дедушка при виде дам слегка приподнимал шляпу, захватив верх тульи треугольником из большого, указательного и среднего пальцев. Такие фотографии, сделанные «коробкой», печатались на бумаге с зубчатыми краями. Для многих моих сверстников этот зубчатый край примерно совпадает с границей личных воспоминаний: они относятся к периоду, когда нам было меньше четырех или пяти лет, возраст до которого сохраняются в лучшем случае лишь несколько отрывочных воспоминаний.

Геррит Крол как-то назвал фотографии «каркасом воспоминаний». И в самом деле: не являясь самостоятельными воспоминаниями, они придают им форму, обеспечивают устойчивость. Я смотрю на дедушкину фотографию и ясно вижу, как мужчины его поколения перед тем, как сесть, чуть вздергивали брюки над коленом, чтобы сберечь стрелки. Если бы воспоминания были сильными и прочными, фотографии потеряли бы смысл. Каркас и подпорки стали бы лишними. Но большинство воспоминаний слабы и нечетки, поэтому мы фотографируем то, что кажется нам достойным воспоминаний.

Каждый щелчок фотокамеры призван увеличить визуальный архив памяти. Фотограф предугадывает, что именно ему захочется вспомнить через десять, двадцать или, может быть, даже через пятьдесят лет. И тут возникает проблема. Тот, кем ты станешь через двадцать лет, знаком тебе еще меньше, чем тот, кем ты был двадцать лет назад. Ты фотографируешь для незнакомца, для заказчика из будущего, который носит твое имя, но чьи желания тебе не известны. Возможно, подлинное мастерство фотографа состоит, помимо прочего, в том, чтобы лучше других оценивать, что именно мы захотим вспомнить в будущем. Хороший фотограф – это психолог, но не в академическом смысле слова, а в значении «знаток человеческих душ».

Взять к примеру работы Эда ван дер Элскена или Корса ван Беннекома, блистательно фотографировавших собственные семьи; создается впечатление, что уже десять, двадцать, тридцать лет назад они знали, какое воспоминание мы захотим извлечь из тайников памяти. Трудно сказать, что именно выделяет их фотографии на фоне других. Но одна особенность сразу бросается в глаза. Снимки ван дер Элскена и ван Беннекома выводят на первый план то, что, как правило, отсутствует в семейных альбомах: повседневную жизнь. Оба фотографа безошибочно подмечали детали, напоминающие о домашних заботах и хлопотах, тревогах и радостях, незначительных событиях, из которых и складываются близкие семейные отношения.

Одна из фотографий ван Беннекома наверняка напомнит поколению сорокалетних (и старше) о Нидерландах пятидесятых и шестидесятых годов. Такие девочки были и будут во все времена. Но вот эта трубочка на кране. Губка для мытья кастрюль. Гранитная крышка кухонного стола. Эмалированная посуда, ситечко с хозяйственным мылом. Обратите внимание на кухонные приспособления над раковиной, на давилку для картошки слева. Колечко у нижней части давилки вообще-то должно находиться сверху, на ручке. Но у нас дома, как и у всех моих друзей, у которых я бывал в гостях, это колечко свешивалось вниз, будто все они были сделаны на одной и той же фабрике.

Именно эти мимолетные подробности жизни почти всегда забывают сохранить на память. Разглядывая фотографии, которые снимал сам, я понимаю, что все делал неправильно. Как бы я хотел еще хоть раз увидеть, как наши дети, совсем маленькие, шумно ссорятся между собой, но, похоже, в такой жаркий момент мне ни разу не пришло в голову: скорей, возьми фотоаппарат! Что же мы фотографировали вместо этого? Дни рождения. Торты с тремя свечками, с четырьмя свечками, с пятью свечкам. А через пять лет, с рождением второго ребенка, снова торты, праздничные колпаки, гирлянды. Еще мы часто ездили в отпуск: дети копают яму в песке на острове Тексел, на острове Влиланд, на острове Терсхеллинг. Судя по всему, мы стремились к разнообразию. Не обошлось и без пасхальной выпечки наших детей: вот она из года в год, как и рождественские елки, и фонарики, которые зажигают в день Святого Мартина.

Я смотрю на все эти фотографии и понимаю, что повседневная жизнь от меня ускользнула. То, что казалось слишком будничным, я не запомнил, а фотографий нет – и не на что опереться. Листаешь семейный альбом, страницу за страницей, и видишь только несущие балки, каркас здания – но не того, в котором бы хотел оказаться.»

lj_user seeny

оригинал статьи здесь